О борьбе народов Дагестана с Надир-Шахом

«Еслишахсошелсума – пустьидетвойной на Дагестан!»

(О борьбе народов Дагестана с Надир-Шахом)

 

Стремясь окончательно покорить дагестанцев, Надир-Шах в 1741 году с огромной ар­мией, собранной из народов покоренных им стран, втор­гается в Страну горсо своим полчищем.

Несмотря на отчаянную храбрость, раздробленные горцы не сумели остановить Надир-Шаха. Многие из них отступили в Аварию. Как писал английский историк Л.Локарни: «Пока Авария оставалась независимой, ключ к Дагестану оставался в недосягаемости Надир-Шаха». В Андалальской долине объединенные силы горцев сразились с армией пришельца завоевателя. Легенда, быту­ющая в Чохе, Согратле, Обохе и других селах Гунибского района гласит:

«Прибыв на Турчидаг, проклятый Надир ультимативно потребовал от андаляльцев немедленно представить людей на службу ему, пищу и женщин для его воинов. Посоветовавшись, андаляльцы ответили: «Ни одно из твоих требований мы не выполним, и будем драться до по­следних сил». Андаляльцы решительно отвергли наглые требования ненавистного завоевателя и кратко ответили: «Ни одного из твоих требований не выполним. Если ты так силен, выходи потягаться с на­ми». Эти оскорбительные и унизительные для каждого горца требова­ния кызылбаша сплотили и воодушевили андаляльцев. А когда кызылбаши, рассчитывая одним махом разделаться с горцами, ринулись в бой, андаляльцы, как один, поднялись на борьбу. Причем, вместе со своими отцами, братьями и мужьями героически боролись, переодев­шись в мужскую одежду, женщины Андаляла. И когда наступил са­мый напряженный момент боя, горянки с громким криком: «Давайте, храбрецы, герои-удальцы, давайте еще раз покажем проклятым, как мы умеем защищать себя и родную землю и свою свободу» ринулись в бой. Это вдохновило горцев и им удалось продержаться до прибы­тия подкрепления из Хунзаха и других близких и дальних мест».

Основное сражение произошло около села Согратль в местности Хициб. В сражении участвовали представители многих народов Дагестана. В записи алима Халила Согратли говорится:

«Иранский шах, которого при его первом появлении называли Тахмаз-хан, пришел на Дагестан с громадными бесчисленными полками и захватили город Гумух (Кумух) ... После того, как он пришел еще раз, вторично захватил тот город, а также его окрестности: последними селениями, которые он захватил, были Убок и Мухиб (Обох и Мегеб)...»

Другой документ дополняет и конкретизирует предыдущую запись:

«Войско кизылбашей пришло в вилайят Гумук ... затем перешли оттуда на гору Дурчи и разбили свои шатры над селением Мухи и Убух (Мегеб и Обох), а [часть] из них пошли на селение Сугур, но при помощи Аллаха были обращены в бегство и тогда между ними – обоими селами было убито около трех тысяч из числа их передовых воинов ...»

Шах был вынужден отступить. Российский резидент в Иране И.И. Калушкин, сопровождавший шаха в этом походе, называет этот поход «бездельной потерей войск», так как «нигде не слыханы потери стольких людей, богатства и оружия». По свидетельству турецкого источника «Сами, Шакир ве Субхи тарихи» только около аула Согратль шах потерял около 5 тысяч человек. Французский дипломат в Петербурге Маркиз де-ла Шетарди писал: «Поражение было тем более значительно, что Надир-Шах дал заманить себя в ловушку и попал в ущелье, где скрытые с двух сторон войска произвели ужасную резню над большей частью его армии».

 Даже личный секретарь Шаха Мехди-Хан Астрабади назвал Андалал «областью несчастий» куда солдаты Надира пришли «в добычу врагам».28 сентября 1741 года ночью шах поспешно отступил из Андалала. И в последующем дагестанцы преследовали отступающее войско иранца, нанося ему болезненные удары.

По подсчету Калушкина (на основании рапортов командиров отрядов шаху) близ Дербента число захваченных в плен, убитых и раненых, совершенно вышедших из строя людей, в армии шаха доходило до 42278 человек. Было потеряно пушек малых и больших – 79, верблюдов, мулов и лошадей 33280. Кроме всего этого, дагестанцам досталось огромное количество золотых, серебряных вещей и денег. Шах плакал от злости и бранил Бога. Особенно он негодовал, когда получил с гор письмо, полное иронии и издевательств.

«Ты упрекаешь меня, – писал аварский хан шаху, – в том, что я не явился к тебе на поклон. Я воздержался от этого потому, что ожидал твоего прибытия к себе, чтобы принять и проводить тебя по нашему дикому горскому обычаю, Я слышал, что между тобою и нашими пастухами произошла драка (имеется в виду сражение на территории Андалял). Уверяю тебя, что наши добрые воины не участвовали в этом, и я не мог бы допустить этого, ибо драться с пастушьим сыном подобает лишь пастухам (намекается на незнатность происхождения – по некоторым данным его отец был пастухом). Именно поэтому, увидев, что в руках наших пастухов огромное количество персидских баб, пленных верблюдов, мул, лошадей и драгоценностей, наши добрые воины обвиняют меня в том, что им ничего не досталось. Для чего ты пришел к нам в горы и оставил здесь столько богатства? Не мы же имели дело с твоим братом (речь идет об Ибрагим-хане), его убили джарцы. Он был человек такой же бешеный, как ты, и потерял свою голову в горах. Я советую тебе, иди скорее назад в Иран и больше не приходи к нам, а то мы тебя пошлем в пекло, чтобы ты мог там найти своего брата. Правда, мы слышали о твоих великих делах и вначале опасались тебя. Но твоя слава миновала. Теперь тебе самому видно, что ты не такой страшный человек, чтобы нельзя было справиться с тобой»

«После битвы трофеи достаются победителям, – справедливо отмечает большой знаток истории родного края Алибек Казанбиев из Хунзаха, – а лучшая часть трофеев иранского войска – такие как индийские драгоценности, сабля Тимура, бриллианты из Голконды – достались Надиру. Эти же драгоценности – и знаменитая сабля Тимура, перешедшая к Надир-шаху, и его корона – достались аварскому нуцалу и его главному полководцу Чупалаву». Позднее потомки Чупалава из Хунзаха сдали их в Дагестанский государственный музей. Об этом свидетельствует следующий документ:

«Акт №18 от 26 сентября 1936 г. Настоящий акт составлен в том, что Дагмузеем приобретена от гр. Гусейнова Умар-Дибира, сел. Хунзах, сабля персидская, принадлежавшая Надир-хану, с надписями на одной стороне: «Сабля захвачена победителем мира Теймуром Дели среди оставшихся вещей Султаном Махмуд Шахом Таглок при бегстве его в Гуджерат, опоясавшись этой саблей вернулся в Фарс в 1398 г.». На другой стороне: «О, этот мир переменчив. Сабля вторично была захвачена победителем мира Надир-шахом в Дели-городе из казны Равшани – сестры Магомед-шаха сына Джихан-шаха из царского рода Куркен. Он опоясался этой саблей в 1152/1739 г.». Исторический документ на арабском языке вдвух местах. Стоимость сабли и исторических документов 300 руб., что актом и подтверждается. Директор Дагмузея Атаев, хранитель Нурмагомаева, научный сотрудник Губайдуллин». 

Аполлон Руновский, будучи приставом при имаме Шамиле в Калуге (1859-1862 гг.)  записал в своем дневнике интересную запись о короне Надир-шаха.

«По словам Шамиля, лет сто двадцать или сто тридцать тому назад Кавказ подвергся вместе с Грузией нашествию Шаха Надира. Разорив на пути своем к Дагестану весь край, по которому проходил, Шах Надир явился, наконец, на Турчидаг для покорения этого края. Но вместо ожидаемой покорности, он был разбит горцами наголову. Потеряв большую часть войска, весь обоз и казну, Шах Надир мог спастись сам, только обратившись в простого воина. В этот момент, когда окончательное поражение его сделалось очевидным, Шах Надир сбросил с себя корону и, пересаживаясь со своей лошади на другую, провозгласил: «Да будет проклят тот из моих потомков, кто вздумает еще когда-нибудь придти в эти страшные места!»И корона, и седло были осыпаны драгоценными камня­ми. Остов короны был из железа, наружная оболочка серебряная, литая со многими золотыми украшениями, служившими оправой для камней. Общий вид короны напоминал католическую митру. Вокруг широкого конца короны был золотой обод шириной немного меньше ладо­ни. На нем была надпись – стих из Корана: «Мы даровали тебе победу. Бог простит тебе грехи твои, прежние и будущие. Он прольет на тебя мудрость Свою. Он наставит тебя на путь истинный. Он твой помощник». Над этой надписью красовались два больших изумруда, пускавшие от себя наискось по одному перу из золота. Выше их, как раз посреди короны, был третий изумруд с таким же пером, но только вставленным вертикально. Продолжением этого пера за верхнюю оконечность короны служило тоже перо, только из бриллиантов.

В таком виде знал Шамиль корону, также и седло еще задолго до вступления своего в звание имама. В глазах горцев, вещи эти не имели, по-видимому, большого значе­ния, потому что слишком часто переходили из рук в руки как подарки, или как предметы мены и купли. В этих странствиях они постоянно лишались своих украшений; и, наконец, когда Шамиль, сделавшись имамом, приказал разыскать их и купил у последнего их владельца, то они достались ему в совершенно истерзанном виде: большая половина драгоценностей была вынута без пособия каких-либо инструментов, кроме кинжала или топора. Осталось в целости одно бриллиантовое перо, которое Шамиль заблагорассудил тоже отделить от короны и вместе с нею хранил очень тщательно как трофей, составляющий славу Дагестана. За всем тем трофей Дагестана продолжал терять свою материальную ценность под руками жен и дочерей Шамиля, которые, пользуясь отлучками его из Дарго, вынимали понемногу камни для украшения своих нарядов. С сожалением говоря об этом, Шамиль приписывает такое варварство несовершенству женской натуры.Наконец, корона и седло в числе прочего имущества Шамиля, попали в руки горцев при разграблении транспорта, следовавшего из Ведена в Гуниб».

Говорят, что после походов Надир-Шаха в Дагестан в Иране появилась пословица, которая гласила: «Если шах сошел с ума – пусть идет войной на Дагестан!» В этом что-то есть.

Хаджи Мурад Доного